Российская революция 1917 года и гражданская война в исторической кинодраме Никиты Михалкова «Солнечный удар»

06.11.2017 16:20

Сюжет фильма Никиты Михалкова «Солнечный удар» (2014 год) построен на основе рассказа писателя И. А. Бунина «Солнечный удар» и его книги «Окаянные дни», представляющей собой дневниковые записи за 1918–1920 годы. 

Данный киносюжет отличается присущими стилистике Н. С. Михалкова-сценариста и режиссёра масштабностью внешнего фона, многообразием сцен и лиц, колоритностью, трагизмом изображаемого и глубоким психологизмом применительно к действующим персонажам.

На экране мы не видим батальных событий, передвижений воинских частей, заседаний штабов противоборствующих армий. События поданы через травмированное сознание находящегося в плену у красных вместе с другими офицерами и казаками разгромленной армии П. Н. Врангеля безымянного Поручика (актёр Мартиньш Калита).

С самого начала фильма он постоянно задаёт самому себе один и тот же мучающий его вопрос – «как всё это случилось?» Зритель, конечно же, понимает этот вопрос в первую очередь как стремление разобраться в том, что происходит в стране и с народом, почему события приняли такой разворот, означающий крах всех вековых устоев, традиций и самой сложившейся культуры.   

Но в вопросе Поручика есть ещё один аспект – сугубо личный, связанный с не понятной ни ему, ни зрителю Незнакомкой (актриса Виктория Соловьёва), с которой офицер встретился когда-то, ещё до революции, на пароходе, плывшем по Волге.

Вообще, по ходу развития сюжета эту даму вольно или невольно можно начать подозревать сначала в авантюризме, затем в извращённой сексуальности или в чём-то ещё.

Сам Поручик и его Незнакомка, похоже, не знают и не могут понять, как могло случиться с ними такое приключение в пути, и склонны объяснять это своеобразным умопомрачением сродни солнечному удару.

Поручик же, обдумывая постфактум пережитое, ассоциативно переносит это понятие – «умопомрачение» – и на события социального плана.

Обратим внимание, что тема воздействия солнца на сознание людей присуща творчеству Сергея Михалкова. Достаточно просто сопоставить названия его фильмов «Солнечный удар», «Утомлённые солнцем» (1994 год), «Утомлённые солнцем: Предстояние» (2010 год), «Утомлённые солнцем: Цитадель» (2011 год), чтобы в этом убедиться.

На наш взгляд, автор и режиссёр поступает правильно, не вступая в полемику о причинах изображаемых событий и указывая просто на Солнце, Небо, Космос как ту сферу, из которой идёт безусловное воздействие на Землю, обусловливающее метаморфозы буквально всех земных реалий.

И если развивать эту эзотерико-космическую подоплёку происходившего и происходящего, то следовало бы как-то рельефнее и выразительнее подчеркнуть или обозначить в сюжете фильма такое понятие, как «карма народа».

Люди наивно думают, что они могут распоряжаться собой и поступать так, а не иначе по собственной воле. Они даже не понимают, что являются актёрами, которым разрешено играть назначенную роль, но не дозволено менять роли во время игры. И то, что с ними происходит, они сами вполне и заслужили.

Трагедии и смерть в этой «игре» снимают значительную часть негативных энергетических накоплений и существенно очищают души. Во всём есть прежде всего промысел Божий.

Что касается личной судьбы Поручика, то и её следует рассматривать в аспекте причинно-следственной зависимости между наработками в прошлых воплощениях и нынешней жизнью.

Свою сакраментальную фразу «как всё это случилось» он сопровождает двумя, менее повторяемыми, но весьма значимыми для понимания того, что следует делать не только ему, но и всем остальным словами, – примирение и смирение.

Не понятная же ни ему, ни зрителям Незнакомка, безусловно, есть проекция из прошлых воплощений. Мимолётная встреча Его и Её – не более как напоминание об этом, яркая вспышка былого, не приведшая, однако, к разблокировке памяти.

Сюжет о гражданской войне, реальность которой в последнее время вновь резко обозначилась применительно к постсоветскому пространству, в фильме «Солнечный удар», естественно, имеет антибольшевистский смысл.

Само понятие «большевизм» стараниями разных исследователей и авторов стало синонимом экстремизма и насилия, что, впрочем, является явно тенденциозной и однобокой интерпретацией.

Применительно к анализируемому фильму трудно избавиться от впечатления, что он задумывался и реализовывался ради одной-единственной финальной сцены – затопления у крымских берегов баржи с пленными белогвардейцами.

Заметим, что выпячивая «красный террор», не следует забывать о противоположной реальности гражданской войны – «белом терроре». В междоусобном противостоянии правых и виноватых вообще не бывает.

Следовательно, совершенно недопустимо намеренно подчёркивать, как это делается в фильме, еврейскую национальность Розалии Землячки (актриса Мириам Сехон), намекая тем самым на изначальную антирусскую и антироссийскую настроенность персонажа, что не соответствует действительности.

Нельзя показывать как недалёкого человека венгерского деятеля революционного движения Бела Куна (актёр Сергей Бачурский), в изображаемое время – председателя Крымского ревкома.

Не уместным в фильме представляется нам и намеренно извращённое толкование учения Чарльза Дарвина, хотя сам этот эпизод подан оригинально.

Любознательный мальчишка Егорий задаёт Поручику вопрос, от которого тот, будучи занятым мыслями о прекрасной Незнакомке, отмахивается как от несущественного: неужели все люди – и я, и вы, и отец с матерью, и батюшка, и сам царь с царицей – произошли от обезьяны?

Что стоило Поручику сказать: Бог – в сердце, а теории – в уме… Может быть этого объяснения оказалось бы достаточным, чтобы в дальнейшем Егорий из церковного прислужника не превратился в красного комиссара, исполнявшего приказ своего начальства о затоплении баржи, в трюме которой среди прочих пленных был и знакомый ему с детства Поручик.

Источник: © А. Ф. Рогалев. Литература, кино, жизнь. – Гомель: Велагор, 2017. Ссылка в соответствии с действующим законодательством обязательна.