Индоарийские жители Северного Причерноморья

15.02.2017 15:16

Основные идеи и факты в виде тезисов из серии работ Олега Николаевича Трубачёва, обобщённых в книге: О. Н. Трубачёв. Indoarica в Северном Причерноморье. – М.: Наука, 1999.

 

Конспект книги в виде тезисов

 

1) Скифы были иранцами по языку. Такова преобладающая в науке идея. Между тем её следует формулировать иначе: часть скифов говорила по-ирански. Лингвистической и исторической науке с большим трудом приходится преодолевать и вскрывать многозначность обобщающего этнонима скифы.

Берег Меотиды (Азовского моря) в I тысячелетии до новой эры сплошь был заселён от Боспора Киммерийского (Керченского пролива) до Танаиса (Дона) индоарийскими племенами, известными под названиями синды и меоты.

2) К западу от них жили фракийцы. Во фракийских диалектах kers -  «чёрный», mar (mor) – «море», отсюда Kers + mor = «Чёрное море».

Древние обитатели Северного Причерноморья – киммерийцы (II–I тысячелетия до новой эры) – могли иметь фракийскую этноязыковую основу. Наименование киммерийцы (киммеры) объясняется из фракийского kir-(s) + mar- + io – «черноморские».

3) Одно из древних названий Азовского моря – Темарунда (Temarunda) – толкуется на индоарийском языковом материале как сложение компонентов Tem- («тёмный», «чёрный»; ср. древнеиндийское слово támas – «темнота», «мрак») + arun («море»; ср. древнеиндийское слово árna – «пучина», хеттское слово aruna – «море») + da («кормить»). Таким образом, Temarunda – «кормилица Чёрного моря».

В древности Азовское море не считалось морем. У греков Меотида понималась как «мать моря», «мать Понта», то есть Чёрного моря. Такое понимание объясняется тем, что из Меотиды в Чёрное море изливались и изливаются избыточные пресные воды. 

4) Название Меотида применительно к Азовскому морю связано с меотами, индоарийским народом, жившим в I тысячелетии до новой эры в Северном Причерноморье, у восточного и юго-восточного  берегов Азовского моря.

Название Меотида в сочинениях античных историков нередко относилось не только к самому Азовскому морю, но и ко всей территории между Азовским и Чёрным морями.

5) Название города меотов Сибриапа означает «светлая вода». По всей видимости, такое значение мотивировалось не только и даже, может быть, не столько цветом воды, сколько сакральным характер каких-то водных источников, с которыми были связаны соответствующие местные культы и обряды.

6) У меотов  существовал культ Богини-Девы, или Богини-Матери, в связи с чем, вся их общественная организация была подчинена матриархальному началу. Да и само наименование народа – меоты – толкуется как «материнские».

7) Римский писатель Плиний Старший сообщал, что в Скифии есть чарующие взглядом женщины под именованием битиа (bitia). Речь идёт об индоарийских жрицах, наименование которых – битиа – означает «убивающие». Чары этих женщин, служивших Богине-Деве, были настолько сильные, что даже потоком энергии, исходящим из глаз, они способны были умертвить любого человека.

8) Чарующие и убивающие взглядом жрицы могли использовать в обрядах серебряные зеркала. Так же, по всей видимости, совершались обрядовые действа и в меотском городе Сибриапа.

Вообще, Кубань, Тамань, и город Пантикапей, столица Боспорского царства, существовавшего на Боспоре Киммерийском (Керченском проливе), с 480 года до новой эры до конца II века до новой эры, были известны как торговые центры, из которых во все более северные страны поступали изделия из серебра.

9) Слово серебро связано по происхождению с названием меотского города Сибриапа. Несомненно, именно отсюда, из Сибриапы, осуществлялся импорт серебряных изделий в восточнославянский ареал, да и в соседние земли балтов и германцев. Скорее всего, среди разнообразных вещей, сделанных из серебра, к нашим предкам поступали и серебряные зеркала с мистическими, как считалось, свойствами.

10) Поиски синдо-меотских (индоарийских) языковых следов привели к сопоставлению названий рек Hypanis (Южный Буг), Hypanis (Кубань) и Hypanis, Hyphasis в Индии.

11) Низовья Южного Буга и территория к северу от Крыма – это Синдская Скифия (Scythia Sindica).

12) Ссылка на научный доклад академика Б. А. Рыбакова о сходстве элементов трипольской археологической культуры (Правобережная Украина, III тысячелетие до новой эры) с культурой древних индийцев.

13) Разделение арийцев на индоарийскую (праиндийскую) и иранскую ветви, согласно О. Н. Трубачёву, произошло на западе Скифии, к западу от нижнего течения Днепра. Этот район автор, следуя традиции со времён Геродота, называет Старой Скифией.

Отделившаяся часть назвала себя «младшими скифами» и откочевала к востоку, а страна с оставшимися ариями (индоариями) стала называться Старой Скифией. Отделившиеся были иранцами и прозвались сколотами. В этом именовании можно смутно угадывать термин с этимологическим значением «отщепенцы».

В других частях своего сочинения О. Н. Трубачёв говорит, что разделение индоарийцев и иранцев состоялось в степных районах Южной России. По всей видимости, точная локализация этого события, сомневаться в котором не приходится, невозможна.

Примечательно и то, что О. Н. Трубачёв затрагивает тему присутствия индоариев в Трансильвании и Закарпатье. По его мнению, этот регион мог быть как отправным пунктом движения индоариев в исторически известных направлениях (через Северное Причерноморье), так и областью их возможных возвратных миграций (каковой, например, является миграция на запад античных сербов-индоарийцев).

14) Существенно другое: постулируемое учёными этноязыковое деление где-то к северу от Чёрного моря явно и неявно мыслится как сопровождавшееся полным уходом всех индоарийцев на юго-восток. В действительности же следовало допускать сохранение остатков праиндийцев в отдельных районах Северного Причерноморья как самостоятельных групп или как слоёв (компонентов) неоднородного скифского общества.

15) Вопрос о нескифском (неиранском) компоненте в скифском пространстве правомерен. Ответом на этот вопрос служат поиски и находки следов сопредельного (праиндийского) языкового слоя.

В исследуемой теме значение абсолютно преобладающего источника имеет ономастика и, в частности, такой важный её разряд, как антропонимия неиранского вида у древних авторов и по эпиграфическим данным.

Со Старой Скифии связан ряд так называемых «царских имён», тёмных с точки зрения иранистики. Систематической этимологизации эти имена поддаются только с помощью древнеиндийского языкового материала.

Некоторым личным именам Таврики и Синдской Скифии находятся соответствия в древнеиндийской ономастике (антропонимии): Палакос (упомянутое Страбоном имя царя таврических скифов) – древнеиндийское Палака (имя ряда царей и принцев Индии, означающее «защитник», «покровитель»); Таксакис (имя царя скифов, упомянутое Геродотом) – древнеиндийское Таксака (имя индийского принца) и другие.

В другой части Скифии, восточной, гидроним Кубань сопоставим с древнеиндийским названием Kubhā.

16) Некоторые историки считают, что синды, как и меоты, были народом, родственным кабардинцам и адыгейцам. Адыги действительно обитали на морском побережье, в том числе на Таманском полуострове в средние века и в новое время. Но они сменили синдов и меотов.

Отождествление синдов, меотов и адыгов, принимаемое в исторической литературе, нужно пересмотреть. Индоарийцы просто уступили место племенам черкесского и абхазского происхождения.

17) Упоминаемый в античных источниках этноним керкеты является параллельным названием меотского племени торетов и происходит от греческого слова в значении «кормовое весло».

18) Этноним меоты – от *mai-at, *mai-it – «материнский», что обусловлено культом богини-матери и главенствующей ролью женского начала в социальной структуре меотов («женовладеемая» общественная организация).

19) Главная река меотов  Дон. Азовское море – расширенный лиман Дона, а главная функция Боспора (Керченского пролива) – питать избытком пресных вод Чёрное море.

20) Четыре названия реки Дон: гидронимы Дон = Танаис = *Sindu (< древнеиндийское sindhu – «река») = Silis (< древнеиндийское silā – «камень»). Отголоском третьего из указанных названий Дона вплоть до относительно поздних времён являлось обозначение Синяя Вода, датируемое, в частности, 1363 годом.

21) Между древнейшими местами обитания славян и древним культурным районом Северного Причерноморья существовали связи, и следы этих связей сохранились. Эти связи отчасти относятся к индоарийскому компоненту северопонтийского населения.

22) Наименование анты – не самоназвание славян, а экзогенный этноним, который объясняется при сопоставлении с древнеиндийским словом anta – «конец», «край». Анты занимали юго-восточный край славянства, известный впоследствии как Украина.

Назвать славян антами могло осёдлое индоарийское население, занимавшееся земледелием и проживавшее на юге современной Украины. Геродот называл это население скифами-земледельцами.

23) Название Русь объясняется также на основе древнеиндийских слов. По мнению О. Н. Трубачёва, оно распространялось с юга на север, то есть тем же магистральным путём по Днепру, которым вообще шло начальное освоение Восточной Славии нашими предками.

Начиналось всё с относительно малого пространства на юг от Киева, затем название Русь распространилось по обоим берегам Среднего Днепра и лишь затем, хотя тоже довольно рано, охватило земли южнее Ильменя (Руса, Старая Руса).

Название Русь появилось на юго-восточной периферии древнего славянства. Здесь в VI веке упоминались народы рос и росомоны. Известно ещё наименование роксоланы в значении «белые аланы», первая часть которого сопоставима с осетинским словом рухс – «светлый»; в древности, в языке скифов имелось родственное осетинскому слово раухшна. Но название Русь при сопоставлении с этими словами объяснять нельзя.

В Северном Причерноморье рядом с иранцами-скифами и сарматами и помимо них обитали другие племена, которые называли белый цвет близким, но самобытным словом. Слово рос сопоставимо с индоарийским (праиндийским) словом рукш или его диалектным вариантом русс.

Старые итальянские карты указывают на берегу западного Крыма название Россатар – из древнеиндийского наименования в значении «белый берег». Эквивалентом ему является русское название Белобережье, которое известно в устье Днепра.

То, что для славян было юго-восточной окраиной, для северопонтийских племён являлось западом и северо-западом. В некоторых языках заметно до сих пор обыкновение называть запад белой, светлой стороной (свет солнца дольше держится на западе).

В первые века новой эры Северное Причерноморье было западом для многих кочевников, двинувшихся в великое переселение с востока.

Белый берег, Белобережье, Рос – так обозначалось это на разных языках общавшихся между собой племён данного региона. Здесь, по-видимому, и зародилось название Русь = «Белая сторона», с забытым ныне значением.

Интересная параллель в аспекте объяснения названия Русь: тюрки-кипчаки стали куманами («светлыми»), когда попали в орбиту Древней Руси, вступив в Северное Причерноморье, в «Белую сторону»,  то есть с XI века.

Таким образом, изначально Русь – это юго-восточный форпост славянства.

 24) Обычно всё скифское, представленное Геродотом, считается его интерпретаторами скифским. В статье «Нескифское в Скифии Геродота» («Indoarica в Северном Причерноморье», с. 60–64) О. Н. Трубачёв  опровергает это устоявшееся мнение, поскольку в низовьях Днепра и Южного Буга выявляются лексические элементы, говорящие об индоарийском населении тех мест.

25) Морское побережье Одесского и Каркинитского заливов является «Старой Скифией», о которой говорит Геродот. Здесь как раз и отыскиваются языковые древности, которые подходят к определению «нескифское в скифском». «Старая Скифия» является другой, нескифской частью более крупного целого, индоарийским регионом.

26) Скифская генеалогическая легенда в изложении Диодора Сицилийского: «Этот Скиф прославился больше своих предшественников и назвал народ по своему имени – скифами. Из потомков Скифа отличились  своими доблестями два брата. Один из них звался Пал, а другой – Нап. После того, как они совершили славные подвиги и разделили между собой царство, народы прозвались по каждому из братьев, один – палы, другой – напы».

Данная легенда – свидетельство этноязыкового разделения ариев: палы – «старые», напы – «новые», «потомки» (таково лингвистическое прочтение указанных названий О. Н. Трубачёвым).

Вывод: в Северном Причерноморье индоарийцы отделились от иранцев и значительная их часть отправилась на юг, а на тех, что остались на месте, напластовались иранцы-скифы, смотревшие на них как на «старых ариев».

Примерно так же было и дальше: всюду наблюдались две волны раздельной арийской экспансии – старшая (индоарийская) и более поздняя (иранская). Например, территория Ирана до западных окраин Индии подверглась в прошлом двойной «ариизации».

Широкая распространённость «младших» скифов (иранцев) видна по отображению корня *nap- в топонимии и этнонимии античного  Северного Причерноморья. Одним из следов этого корня может быть название города Анапа (начальное А- в топониме Анапа, вероятно, появилось как наращение при использовании данного названия в абхазо-адыгской языковой среде).

27) Рассуждая о «Старой Скифии», О. Н. Трубачёв обращает внимание на тавров, древних жителей Таврии (Крыма), и говорит об их центральном месте среди нескифских компонентов Скифии.

Таврам принадлежали скорченные захоронения в Нижнем Поднепровье, на реке Конской (Конке).

У тавров был культ Богини-Девы, как и у меотов.

Тавры близки к сатархам, занимавшим север Крыма. И те, и другие пиратствовали на море и имели убежища в пещерах.

Тавры, скорее всего, были индоарийцами. Таврический полуостров в прошлом назывался ещё и Меотийским полуостровом.

Таким образом, начавшись с выявления следов языка собственно синдов и родственных им меотов Восточного Приазовья, исследования О. Н. Трубачёва распространились на более широкую территорию, охватив северный берег Азовского моря, где, согласно Плинию, также жили меоты, далее – земли на север от Крыма, включая низовья Днепра и Южного Буга (Scythia Sindica), наконец, – собственно Крым.

Античная Таврида подтверждает свою репутацию зоны реликтов. Именно тавры-индоарийцы («старые арии») дольше других противостояли иранской экспансии. Иранцы же полностью освоили районы от Днепра и Южного Буга до Северного Кавказа.

Этноним тавры и название гор в Крыму – Таврика – не были туземными названиями. Они связаны с греческой культурной традицией. Область расселения тавров и прежде всего Крымские горы территориально совпадают с Климатами – от греческого названия значительной части южного Крыма в значении «склоны». Но греческое наименование Климаты является переводом предшествовавшего туземного названия. В этом более раннем названии была основа Sal- (Сал-) – от индоевропейской основы *sal- («течь», «текущая вода»), известной также в варианте ser- («течь», «бежать»). С данной основой связано древнеиндийское слово sará – «жидкий», «текучий», «подвижный», «водопад».

Таким образом, посредством основы Sal- обозначались горные склоны, служившие стоком. Для жителей крымских долин, где воды было немного, склоны ближайших гор были главными подателями влаги.

Данное обозначение типологически соотносится с исходной семантикой слова гора, связанного с индоевропейской основой guer – «испускать, извергать через уста». Слово гора при его возникновении понималось «гора, извергающая воду».

Река в Крыму, вытекающая из Крымских гор, носит название Салгир – от индоарийского *sal-gir(i) в значении «низверающаяся с гор». Гидрониму Салгир родственно название Алушта (город на южном берегу Крыма), первоначально имевшее форму Salusta: Sal- + ust-a («уста», «губы»), что может быть прочитано как «устье гор».

Ещё один языковой реликт – название Салхат, относящееся к городу Старый Крым, который расположен на подступах к горному Крыму с востока. Топоним Салхат объясняется как сложение Sal- + форма, близкая к древнеиндийскому слову gātú («путь», «доступ»).

Древнеиндийскому слову sará («жидкий», «текучий», «подвижный», «водопад»), представленному также в «л-варианте» (sala), родственно авестийское слово harā с теми же значениями.

28) Этноним ализоны (алазоны) толкуется на индоарийской языковой основе как «другой род». Так индоарийцы «Старой Скифии» называли ближайших иноплеменников.

29) Критика иранской этимологии гидронима Борисфен – из иранского именования *varu-stāna – «широкое место», «широкий край». Существует версия, что наименование *varu-stāna перенесено с острова в устье Днепра (Борисфена) на саму реку. Этот остров в более новое время стал известен под названием Березань.

Топоним Березань – от иранского слова berezant – «высокий» (ср. осетинское слово bærzond – «высокий»). Однако иранское или иранизированное название – не что иное, как вторичный пласт. Более древнее обозначение Борисфен лучше объяснять на индоарийской основе при сопоставлении с формой *brha-sthāna – «высокое место» (ср. название хребта Боргустан на Северном Кавказе). Первоначально название Борисфен действительно относилось к острову, а потом было перенесено на реку.

30) Калькирование индоарийских названий иранцами позволяет предполагать наличие билингвизма у индоарийцев «Старой Скифии» и собственно скифов-иранцев.

31) Калькирование старых названий греками также очевидно, ибо греки появились на берегах «Старой Скифии» давно, в VII веке до новой эры. Стабильное земледельческое (индоарийское) население служило проводником информации, поступавшей в греческие колонии из глубин Скифии.

32) Название сарматы – из праформы *sar-mat – является индоарийским словом со значением «женские, принадлежащие женщинам». О сарматах греки услышали от индоарийцев в Северном Причерноморье. Таким же путём они узнали и о славянах-антах (от древнеиндийского слова  anta – «конец», «край»).

33) Фактом являются индоарийско-славянские культурные и языковые контакты. Птолемей упоминает народ ставанов. Этноним ставаны объясняется при сопоставлении с древнеиндийским словом stávāna или с иранским, авестийским stavana – «хвалимый», что равнозначно семантике этнонима славяне (словене). Этноним ставаны, таким образом, можно считать переводом-калькой славянского самоназвания, что свидетельствует об определённой степени контактирования индоарийцев и славян.

34) Индоарийцы, вторгшиеся в зону славян, оставили им этноним сербы, соотносимый с древнеиндийским словом siras – «голова».

Этноним сербы, видимо, происходит из среды индоарийского (праиндийского) по языку населения Прикубанья и северопонтийских берегов.

35) С древнеиндийским словом sindhu («река») связан этноним синды. К этим словам следует добавить и древнеиндийское обозначение sindhavas – «речные жители». Этноним синды ориентирован не на Кубань, а на Дон, включая Меотиду, которая в древности воспринималась в качестве расширенного донского лимана.

Итак, древнеиндийские слова sindhu («река») и sindhavas («речные жители») относятся к территории, расположенной к северу от Кавказа. И это очень красноречивый факт.

Меоты во второй половине I тысячелетия до новой эры располагались от низовьев Дона до предгорий Западного Кавказа. С востока с меотами граничили иранские кочевые племена. Здесь, в Северном Причерноморье и Предкавказье, определилось этнолингвистическое употребление гидронима *Sindhu, донесённого затем до далёкого Инда и Западной Индии.

36) Название хорваты получило исходный импульс для возникновения на кавказской периферии, в частности, на нижнем Дону.

37) С низовьями правобережной Кубани связана область Кандаур, название которой происходит из древнеиндийского *gand-aur в значении «местность с пробитыми каналами». В низовьях Днепра и Южного Буга также прокладывались каналы, но, скорее, для орошения, чем для осушения. О. Н. Трубачёв считает, что фамилия Кандауров распространялась именно с Северного Кавказа, освоенного русским казачеством.

38) О слове янтарь.  Основные название янтаря – литовское gintāras, латышское dzīntars, славянское янтарь, причём славянское слово считается заимствованным из балтских языков. Прочие славянские формы – из русского языка.

О. Н. Трубачёв считает, что обозначение янтаря в балтских языках не объясняется на материале этих языков и, скорее, является, заимствованным. Янтарь фактически не фигурирует в литовском устном народном творчестве. Литовцы и латыши не являются аборигенами на балтском побережье. Наконец, Прибалтика – не единственный янтарный край. Янтарь был в древности известен и по рекам Скифии.

Историк языка Б. А. Ларин считал слово янтарь угорским по происхождению, о чём говорят венгерские слова gyantár – «янтарь» и gyanta – «смола». По версии Б. А. Ларина, название янтаря торговыми путями попало от угров, проживавших в древности у Балтийского моря, в балтские языки (литовский и латышский), которые первоначально локализовались не у моря, а восточнее. От носителей балтских языков слово янтарь было передано и другим народам.

Заметим, что угры могли связывать Балтийское море с Чёрным, учитывая угорский компонент, во-первых, в группировке антов VIVII веков новой эры, а во-вторых, в составе ятвягов (см. об этом в кн.: А. Ф. Рогалев. Этнические и географические названия как источник для изучения истории Беларуси. – Гомель: Барк, 2014. – С. 69 и след.).

Венгерские этимологи, однако, не считают слово gyantár угорским и рассматривают его как заимствование, не определяя, впрочем, источник заимствования. Но это не может служить основным доводом против версии Б. А. Ларина.

В литовском языке, помимо формы gintāras, есть ещё форма jentaras, при этом она является более старой. О. Н. Трубачёв предполагает, что литовское слово jentaras было заимствовано из русского янтарь.

Фонетическая форма русского слова янтарь, ентарь (сохранение группы согласных -нт-) заставляет датировать его появление временем после X века, то есть после падения носовых. Появление слова в балтских языках предполагается в период до XII века.

Русское слово янтарь, безусловно, заимствованное, поскольку его фонетическая характеристика не объяснима на русской почве.

О. Н. Трубачёв обращает внимание на слово алатырь, которое является обозначением упоминаемого в сказках и заговорах загадочного камня, который издавна считался наименованием именно янтаря. Янтарь был основным драгоценным камнем Древней Руси.

В устной народной поэзии название этого камня фигурирует в формах алатырь и латырь. Есть единичная фиксация и формы илитор, которая очень напоминает старое книжное название янтаря – илектрон, из греческого источника. Неизменными остаются эпитеты при названии камня: бел-горюч камень Алатырь, белолатырь, белатырь.

Слова алатырь и янтарь обозначают один и тот же предмет, но слово янтарь не используется в фольклоре. О. Н. Трубачёв предполагает, что слово янтарь имело статус обычного обозначения, а слово алатырь, фигурирующее в заговорах и обрядовом фольклоре, выступало в роли сакрального термина.

Но между этими словами есть общность – исход -тарь (алатырьалатарьянтарь), а первоначально, скорее всего, -тар.

Греческое слово илектрон также принадлежало к лексике древней греческой эпики и является родственным греческому же слову илектор – «сияющий», что воспринималось как эпитет солнца.

Сопоставление с греческими формами позволяет О. Н. Трубачёву реконструировать праформу*alaktar, которая упростилась в *алатар, и сделать вывод о том, что русское слово алатырь / алатарь заимствовано из формы *alaktar индоиранского типа по её фонетическим показателям (здесь очевидна явная натяжка, настойчивое стремление связать слово алатырь именно с арийской языковой средой). Исходная семантика индоиранской формы связана с огненными небесными явлениями типа метеоров. Память об этой исходной семантике сохранена в эпитетах к слову алатырьбел-горюч камень, что может быть понято как сияющий, солнечный.

В фольклорных текстах камень алатырь локализуется на море или среди моря. По О. Н. Трубачёву, речь идёт вовсе не о Балтийском море, как можно было бы думать, но о Чёрном море. Об этом прямо говорится в некоторых русских фольклорных текстах («лежит он у моря тёплого, на восточном устье Волоском»). Устье Волоское – это Воложская коса в Днепро-Бугском лимане Чёрного моря.

С другой стороны, иные тексты явно указывают на Балтийское море. Это те тексты, где камень Алатырь связывается с островом Буяном, а Балтийское море называется Алатырским.

Возможно, два моря связывались единым путём, по которому передавался и янтарь.

Важнейшим путём янтаря в древности, согласно О. Н. Трубачёву, являлся не только путь от устья Вислы к Адриатике, но и днепровский путь, а этот последний был ближе славянам и балтам, не вдруг покинувшим Верхнее Поднепровье.

В древности по среднему и нижнему течению Днепра находили и собирали янтарь. Нижнее течение Днепра и Южного Буга вплоть до устья этих рек официально включается в единую Балто-Днепровскую янтареносную зону.

Итак, форма *alaktar предположительно означала «сияющий», «жгучий». Сам минерал действительно и бел («блестящ») и горюч. Название янтаря, в том числе и слово янтарь (*jantar), могло быть получено из севернопричерноморского индоиранского или даже индоарийского субстрата в той его части, которая отождествляется со Старой Скифией Геродота в низовьях Южного Буга и Днестра.

В этом районе О. Н. Трубачёв обнаруживает реликтовый топоним в значении «укрепление Алектора» вблизи Днепро-Бугского лимана. Топоним Алектор, безусловно, сопоставим с названием камня алатырь.

39) Географическое название Артек связано с местностью у юго-западного склона горы Аюдаг. Само название Аюдаг объясняется из тюркских языков как «Медведь-гора». По мнению О. Н. Трубачёва, тюркское обозначение явилось переводом более древнего названия, что нередко случается при смене этноса.

Местность, посёлок (в прошлом – имение) Артек лежит на ручье Артек. Посёлок и ручей, а также вся эта местность образуют некое целое с выразительной формой Аюдага – «Медведь-горы». О. Н. Трубачёв предполагает существование в прошлом туземной формы *artaka – «медведь», а также, возможно, производного – *artakia – «медвежий».

Интересно, что в поэме Гомера «Одиссея» упоминается водный источник Артакия. Причём это упоминание есть в той части поэмы, где события разворачиваются на берегах Крыма и Таманского полуострова.

40) Геродот рассказывает о принесении таврами в жертву богине Деве людей, потерпевших кораблекрушение. Их сбрасывали с утёса, где находилось святилище тавров.

О. Н. Трубачёв полагает, что это святилище находилось на горе Кошка под Симеизом, где известен один из крупнейших в Крыму некрополей, насчитывающий более 70 каменных ящиков, в которых тавры во II–I тысячелетиях до новой эры и в первые века новой эры хоронили умерших. На горе Кошка существовало также укреплённое поселение, датируемое второй половиной I тысячелетия до новой эры.

Название Кошка объясняется на тюркской языковой основе как сложение тюркского слова kuš – «птица», имеющего в ряде тюркских языков также значения «орёл», «охотничий орёл», и слова kaja – «скала».

Гора Кошка образует с Симеизом целостный топографический ансамбль, поэтому название Симеиз также может иметь «птичью» семантику. О. Н. Трубачёв сопоставляет его с индоарийским (таврским) словом sima-ij – «соколиный жертвенник, соколиное святилище». Субстратное название было калькировано тюрками хазарского или более позднего времени, в языке которых появилось Kuškaja – наименование, закрепившееся за горой Кошка

Типологически близким является название деревни и мыса Кикенеиз, старая форма – Киркинеис – из индоиранского *krkana-ij в значении «петушиный жертвенник». Есть ещё местное название Олеиз – из индоарийского «совиный жертвенник».

Все этим топонимы на -из размещены на небольшом отрезке южного берега Крыма, примерно от горы Кошка до Гаспры, то есть в самом центре древней Таврики.

Святилище у тавров называлось *ij (из). Возможно, отсюда – заимствование -id в значении «святилище» в венгерском языке.

41) Гора Роман-Кош имеет в качестве второго компонента тюркский географический термин кош со значением «стоянка, лагерь». Первый компонент – нетюркский – послужил основой для перевода названия через тюркское слово в указанном значении. О. Н. Трубачёв полагает, что компонент Роман объясняется аналогично – «стоянка», «привал», «лагерь» на основе индоарийских языковых фактов.

42) Милетская колония Ольвия в устье Гипаниса (Южного Буга) названа Ольвией греками, понимавшими это название в значении «счастливая». Известно, что Ольвия, как и другие греческие колонии, возникла и развивалась в местности, уже до этого обжитого предшествующим населением. Такая преемственность затрагивала и названия.

Слово-название Ольвия является повторением параллельного наименования Савия, которое упомянуто в письменных памятниках только один раз – в тексте, относящемся к V веку новой эры («анонимный перипл Понта»). В данном тексте название Савия характеризуется как первоначальное и исчезающее.

По мнению О. Н. Трубачёва, топоним Савия – явный догреческий реликт, означавший «хорошая», «добрая». Такое толкование основывается на фактах древнеиндийского языка.

В прибрежной полосе Ольвии есть родники, дающие в изобилии прекрасную питьевую воду. И эта обеспеченность хорошей водой была одним из необходимых условий для существования города. В нагорной же части Ольвии воды нет совсем. Извечный недостаток в хорошей воде – это вообще особенность Северного Причерноморья, в частности, геродотовой Старой Скифии.

43) Алалахские таблички, найденные в Северной Сирии и датируемые серединой II тысячелетия до новой эры, содержат имя Tirgutawiya, которое соотносится с именем легендарного первого человека в Старой Скифии – Таргитай. О. Н. Трубачёв не приводит убедительной индоарийской этимологии этого антропонима, и, на наш взгляд, сам факт соответствия в указанном регионе может быть истолкован в пользу иранских корней этого имени.

44) О. Н. Трубачёв обращает внимание на название племён, в частности, тоурси (предположительно из индоарийского *trša  - «жадные» или «быстрые») и тиверцы, которые он считает соотносимыми. Тиверцы, упоминаемые в «Повести временных лет»,  локализовались в западном секторе Северного Причерноморья, где автор отыскивает следы индоариев. В этом секторе на субстрате «Старой Скифии» иррадиировались к восточным славянам элементы верований индоариев и протоиндийского языка типа древнерусского теонима Сварог – из индоарийского *svara-ga в значении «к солнцу идущий» (ср. древнеиндийское слово svarga – «небо»).

Обращается внимание на этноним агафирсы, который Геродот связывал с народом, локализовавшимся в крайних западных пределах Скифии, а именно в верхнем течении реки Марис (современная венгерская форма – Марос), в Трансильвании. Агафирсы должны были контактировать непосредственно с даками, что оправдывает поиски этимологии этнонима агафирсы на стыке дакских и индоарийских наречий.

О гибридном, по мнению О. Н. Трубачёва, происхождении этнонима агафирсы может свидетельствовать начальная его часть – ага-, которая сопоставима с албанским словом agoj – «светлый, яркий». Согласно Геродоту, агафирсы были изнежены и любили золотые украшения.

Полностью отождествлять агафирсов с даками нельзя, как, впрочем, и со скифами-иранцами.

Есть генеалогическая легенда о братьях Агафирсе, Гелоне и Скифе, из которой следует, что агафирсы и скифы – разные народы. Агафирс – старший брат, что заставляет вновь вспомнить о Старой Скифии и её лингво-этническом наполнении. Отношения братьев Агафирса и Скифа в генеалогическом предании надо понимать как отношения двух особых, хотя и родственных народов.

Одним из названий иранцев-скифов, как уже отмечалось, было *napa- («меньшие», «потомки»). Отношениям скифов-«младших» и индоарийцев-«старых ариев была, видимо, свойственна, чересполосица, породившая раздел, глухо донесённый до нового времени генеалогическими легендами скифов. Но и раздел не изжил до конца чересполосицу. Не случайно всюду за индоарийской волной миграции шла иранская волна. Расселение в самом Северном Причерноморье говорит о том же.

Корень *nap- («меньшие», «младшие») распространён от места фиксации топонима (А)напа на востоке до места фиксации античного топонима Napoca (современное название – Cluj-Napoca) в Трансильвании, то есть в стране агафирсов, – на западе.

Топоним Napoca представляет собой гибридное ирано-индоарийское сложение в значении «жилище напов». Второй компонент -oca тождествен древнеиндийскому óka (*auka-) – «жилище». Соответственно, встаёт вопрос о древнем присутствии индоариев в Трансильвании. Здесь мог быть их отправной путь движения, и эта же территория могла быть целью возвратных миграций (ср. реконструируемый О. Н. Трубачёвым путь с востока на запад античных сербов-индоариев, растворившихся позднее в славянах).

В аспекте сказанного приобретают новую остроту вопросы конкретной этимологизации местной топонимии и гидронимии. Ср. Nitra (бассейн Дуная) – Чигенитра (Восточный Крым); Hornad (бассейн Дуная) – древнеиндийское nadi – «река» и гидронимы Barnádi, Mahānadi в самой Индии.

45) Вероятность кавказского пути миграций индоариев из Юго-Восточной Европы в Азию была заявлена и обоснована археологически достаточно веско. В равнинном Дагестане обнаружены следы носителей культуры шнуровой керамики индоевропейского типа с катакомбным обрядом погребений и признаками применения колёсных повозок. Эта культура распространялась со стороны Юго-Восточной Европы в III–II тысячелетиях до новой эры.

Таким образом, первенство знакомства с Кавказом должно постулироваться именно для индоариев (праиндийцев), а не для иранцев, которые появились в Передней Азии не ранее I тысячелетия до новой эры, и тем более не для «нераздельных» индоиранцев, древняя этнолингвистическая чересполосица которых вероятна уже для Северного Причерноморья.

В этой связи вопрос о происхождении названия Кавказ приобретает особое значение. Ещё в XIX веке кавказовед П. К. Услар пришёл к заключению, что данное название является в соответствующем регионе, то есть на Кавказе, чужим. Оно было занесено извне, а местные разноязычные аборигены не имели своего старого названия для всей этой горной страны.

Название Kaukasos, употреблённое ещё древнегреческим драматургом Эсхилом, было передано греками. Этого названия не знает не только кавказский языковой мир, его не знает также иранская традиция – ни устная, ни письменная.

По-видимому, не иранцы занесли это название на Кавказ. Они первоначально назвали на Кавказе одну гору, причём главную вершину – Эльбрус. Это наименование этимологически тождественно топониму Эльбурс на севере Ирана, но там это обозначение связано не с горой, а с горным хребтом.

Впрочем, связь с целым горным хребтом в данном случае вторична, а первичным является обозначение одной самой высокой горы.

Есть основания полагать, что аналогичное расширение испытало и название Кавказ. Более того, О. Н. Трубачев полагает, что оно первоначально и длительно употреблялось лишь применительно к главной вершине Кавказа – горе Эльбрус.

Ключ к разгадке названия Кавказ отыскивается при анализе не этой, широко распространённой формы, отображённой в греческом, латинском, древнерусском и других европейских языках, а в более редких формах – Croucasis, Groucasim, Groucasum и подобных. Историк Плиний указывал, что скифы именно так называли гору Кавказ, разумея это название в значении «белоснежная».

Историк языка А. И. Соболевский в своё время объяснял «скифское Croucasis» при сопоставлении с древнебактрийским (=авестийским) словом kahrkāsa – «ястреб» (буквально – «куроед»), считая форму Кавказ преобразованием указанного иранского слова. Аналогами могут служить такие местные обозначения возвышенностей, как Воробьёвы горы, Галичьи горы, Совьи горы и т. п.

По мнению О. Н. Трубачёва, иранская версия не может быть принята, поскольку название Кавказ во всех его вариантах чуждо иранской традиции. О. Н. Трубачёв обращает внимание на то, что прежние исследователи исторической географии обращали внимание на варианты названия Кавказа, начинавшиеся на G-: Graucasus, Groucasum, Graucasim, Graucasum.

Французский исследователь В. де Сент-Мартен, опираясь на написание Graucasus, объяснял его как «гора, камень» с опорой на материал санскрита. Отыскиваются и другие объяснения названия Кавказа при помощи индоарийских лексических фактов (работы исследователей Болена, Бюрнура) в предполагаемом значении «блестящие скалы».

О. Н. Трубачёв, суммируя все имеющиеся исторические и лингво-географические факты, мнения разных авторов, приходит к выводу, что древним апеллятивным значением названия Кавказ могло быть «сияющая (белоснежная) гора», а само название восходит к индоарийскому источнику.

Проход индоарийцев через Кавказ не остался без следов в меняющейся и многосложной топонимии региона. Он отобразился, во-первых, в названии самого Кавказа (собственно – главного кавказского хребта, первоначально же – только горы Эльбрус), а во-вторых, в иных названиях. Одним из них является гидроним Самур, относящийся к реке в Южном Дагестане.

Название Самур представляет собой сложение древнеиндийских слов sam- («с») + vār («вода»). Для сравнения подходит также слово samudra – «обилие воды», «разлив», «паводок». Река Самур, впадающая южнее Дербента в Каспийское море, представляет собой стечение двух других малых рек.

О. Н. Трубачёв обращает внимание на близость гидронима Самур на кавказском берегу Каспийского моря и гидронима Сумбар на юго-восточном побережье Каспийского моря (река Сумбар – приток реки Атрека). Этимологически для этого гидронима также допустима увязка с древнеиндийским сложением sam- + vār – «суводь».

Индоарийцы, по-видимому, двигались в обход Каспийского моря с запада и юга на восток.

46) В поле зрения О. Н. Трубачёва находится название местности Канкит, которую необходимо связывать с нижнеднепровскими плавнями и течением реки Конки.

Гидроним Конка (река, левый приток Днепра, в Запорожской области Украины) оказывается родственным топониму Канкит из античных источников, хотя сами названия относились изначально к разным объектам.

Канкит – это местность «за рекой», что следует из ольвийского декрета в честь Протогена, III–II века до новой эры.

В античных источниках упоминается также город Герания, «по-варварски – Какитон». Город Герания находился в земле скифов-пахарей. Слово Герания является латинской передачей греческой формы в значении «журавлиный город». Сама же греческая форма имеет в качестве первоисточника местное название, каким является Какитон. Исходная семантика у этих названий близкая или общая. О. Н. Трубачёв этимологизирует название Какитон из древнеиндийского kanká – «цапля» + древнеиндийское ūta (страдательное причастие прошедшего времени от av-, ávati – «гнать»).

Возможна и этимология из индоевропейского *ka(n)k – «скакать» (ср. древнеиндийское kank – «ходить», «идти»), принимая во внимание длинноногость цапель и даже своеобразную пляску птиц (пляску журавлей). Особенность цапли передвигаться на высоких ногах отображена в славянском названии птицы - *čapja – из čapati.

Названия для цапли и журавля в ряде языков совпадали, смешивались, а древние индоевропейцы, скорее всего, строго этих птиц не различали.

На этом основании О. Н. Трубачёв толкует название Какитон из праформы *kankuta в значении «изгнанные журавлями». Топоним Какитон восходит к наименованию населения (этноним *kank-utā) в указанном значении. Этой семантике соответствует местный миф, переданный Плинием.

Согласно мифу, в Герании жило племя пигмеев, которое было изгнано журавлями. Сюжет о противоборстве журавлей с народом маленького роста есть в пяти индоевропейских литературах – греческой, латинской, санскритской, среднеперсидской и древнеармянской. Первым считается рассказ о журавлях, враждебных пигмеям, в «Илиаде» Гомера.

Географически местность *kank-utā, когда-то населённая маленьким народом, располагалась за Днепром, в левобережной части Нижнего Поднепровья. Главный днепровский приток этой плавневой зоны – река Конка, название которой О. Н. Трубачёв отождествляет с местным индоарийским названием птицы *kanka и древнеиндийским словом kanká – «цапля». С древности эта местность известна как страна журавлей и цапель.

Так, в стихиях (небольших комментариях на полях или между строк в античных и средневековых рукописях) к победным одам древнегреческого поэта Пиндара (522/518 год до новой эры – 448/438 год до новой эры) упоминается «Белый берег на Евксинском Понте, где множество цапель». «Белый берег» – не что иное, как древнерусское Белобережье в устье Днепра.

Плавневый характер Нижнего Поднепровья наложил отпечаток на местную номенклатуру: индоарийская принадлежность этноса Старой Скифии выражается в слове *dand-aria – «камышовые арии»; с этим реконструируемым словом соотносится название Тендра, относящееся к косе (ранее – полуострову) на Чёрном море, у Днепро-Бугского лимана.

Геродот указывал место Геррос по реке Конка. Существовал скифский обычай хоронить своих царей именно в Геррах.

По О. Н. Трубачёву, в названии Геррос следует видеть киммерийское *gerr- в значении «журавль». Сосуществование *gerr-, *kanka, *kank-utā на небольшой территории приобретает смысл киммерийско-индоарийской встречи, что само по себе заслуживало бы внимания. Напомним, что киммерийцев О. Н. Трубачёв считал родственными фракийскому этносу.

© Читал и конспектировал А. Ф. Рогалев.

Ссылка обязательна.